carmotorss.ru

Мазо госпожа и ее черные рабыни

Посвящен образу восхитительной Госпожи Марго…. Он пришел раньше срока на 10 минут, и она велела ему обождать. Ровно мазо госпожа и ее черные рабыни назначенное время Госпожа запустила. С мальчиком сразу всё было ясно. Мазо госпожа и ее черные рабыни, заевшийся сексом смазливый самец!

Или ломка, или пусть катится…. Дам ему шанс, но не больше……. Он оставлен в комнате-студии. Госпожа зашла в ванную и взглянула в зеркало. Явился ко МНЕ под порог в шикарных темных очках, в них зашел в прихожую, в них со МНОЙ поздоровался и снял только на середине разговора. А внутри — бамбук. Раб — мазо госпожа и ее черные рабыни сосуд, который надо наполнить, а факел, который надо зажечь! В Фемдоме так звучит этот афоризм!

Хотя я и сосуд наполняю, мазо госпожа и ее черные рабыни факел зажигаю! Сейчас определимся с ним… Нет! Просил страпон…Как и тот, первый… Просит — получит. Немножко по-другому, чуть-чуть иначе…. Её прическа уложена гелем в жесткую форму. Кожаный корсет, ботфорты поверх черных чулок с широкой ажурной резинкой.

В руке с шипастой манжетой - стек. Когда она вошла в студию в своём великолепии, он аж заерзал. Заерзал, сука, но не встал! Она спокойно подошла и мягко вынула его из кресла за руку. Он что-то бормотал, разделся до плавок, которые потом с явной неохотой тоже стянул. Достоинство более чем скромное. Вот от чего ты комплексуешь и хорохоришься передо мной! Он зачаровано следил, как качается строгий носок её сапога, как мазо госпожа и ее черные рабыни дыхания плавно движется под корсетом мазо госпожа и ее черные рабыни грудь.

По лицу она поняла, что он её хочет. Хочет как женщину, красивую сексуальную женщину. Только с начала то зачем ты пришел… Обычный секс? С ней не бывает обычного секса. Весь секс с ней необычный! Она плавно подвела его к станку для флагелляции. Подняла верхнюю планку, уложила его руки в ложбины по бокам. Но когда склонила его голову в среднюю, большую, он стал капризно возражать: Он польстился на её слова об опыте и дал уложить голову в проём. Планка закрылась, затвор защелкнулся.

Она, не пугая его раньше времени, встала с боку и аккуратными движениями стала наносить дары стеком по его ягодицам. Легко, теперь чуть сильнее, еще сильнее. Он боязливо дёргался, но терпел. Он ведь в теме не новичок, но когда она врезала ему наотмашь, он зашипел от боли, решил, что это случайность.

Но следующий удар был такой. Ты мне мешаешь и портишь мою сессию. Он замолк, потерпел немного, но когда она его огрела в очередной раз, сорвался: Я-то думала ты настоящий…. С этими словами Мазо госпожа и ее черные рабыни подошла к его голове, взглянула в красное от ярости и мокрое от слез боли лицо и спокойно заклеила ему черным широким, не весь откуда взявшимся, скотчем рот. Его собственный дутый кич морально продавливался её жёсткой волей. Госпожа сняла со стены жесткую кожаную плеть и уже без церемоний стала хлестать его покрасневший зад.

Била с силой, с яростью……… Он дёргался как марионетка мазо госпожа и ее черные рабыни ниточках, тупо мычал, а она всё била и била. Затем взяла вторую плеть, жестокую плеть с узелками и бляшками на кожаных лентах. И врезала ему так, что будь он посильнее, то сломал бы станок. И ещё, и ещё!!! Он корчился в станке, нанося себе ссадины на запястья и шею.

Ему было непросто расстаться с уютным самомнением о собственной значимости перед Госпожой. Она лупила его без остановки по заднице, бедрам, спине. Это была очень суровая плеть. У неё правда есть ещё круче - плётки с шипами, крючьями, но от них уже без шрамов не уйдёшь. Через четверть часа его зад превратился в воспаленный бугристый пурпур, а после получаса - в кровавое месиво. От ударов кровь брызгала бисером вокруг, плети покраснели, тонкие струйки крови стекали по бедрам в подколенные ямки и дальше на голень.

А она все била его с монотонным азартом садистки. Молча вышла в прихожую и вернулась с его темными очками. Очки явно крутые, дорогие. Он хотел произвести на неё впечатление. Она одела их на его перекошенное злобой от бессилия мокрое лицо с заклеенным ртом. Она сняла со стены хлыст.

Страшный хлыст для лошадей. Его жало прошипело в воздухе и львиная доля его ударной длинны пришлась на его зад. Он издал какой-то животный звук, вроде утробного рёва, а она, послушав его гортанный выхлоп, направила жало туда.

Удары продолжились, с частотой и силой по её усмотрению… Она закончила. Он висел с станке, очки спали на пол, но он был в сознании. Она расстегнула запор, подняла планку и он мешком свалился боком к её ногам.

Тяжело дыша от нагрузки, Госпожа проследовала к креслу, по дороге смачно раздавив его драгоценные очки, выпила воды и, удобно усевшись, закурила. Через некоторое время он стал шевелиться, отодрал скотч и мутным взглядом уставился на неё. Он мотал головой, что-то бубнил под нос, мазо госпожа и ее черные рабыни постепенно приходил в. В себя, но уже другого. Он видел великолепную Госпожу, небрежно курившую в кресле. Он старался собрать всю возможную силу и ярость для того, чтобы наброситься на неё.

Но у него не было ни сил, ни ярости, ни воли…. На столике рядом с напитками стояли вряд — электрошокер, газовый баллончик, мобильный телефон. Он всё понял, у него не было даже теоретического шанса на реванш. Даже если бы он смог физически её наказать. Он сидел боком, щадя месиво зада, и тупо смотрел ей под ноги. В глазах стояли гипнотические черные ботфорты на шпильке….

Госпожа прочла в его глазах главное — он разломился. И он утратил былую наглость и спесь, так как перестал быть собой прежним, излечился с ампутацией внутреннего гнилого корня.

Она встала, уверенно подошла к нему, грубо взяла за волосы и поставила его в партер. Раб стоял как вкопанный, боясь пошевелиться. Длинная стальная цепочка с двумя зубастыми прищепками, которые впились в его соски, должна выполнять роль поводьев.

Она накинула на его исполосованную спину мазо госпожа и ее черные рабыни, чтобы не испачкаться и села боком. Щелчок по взрыхлённому заду — отчаянный вопль боли, и он тяжело повез её по студии. Он возил её, останавливался, получал удары стеком и вёз. Он был её игрушкой, пока она не надоест. Она встала, он вздохнул, но Госпожа просто решила еще поездить верхом и лягнув его в зад сапогом, продолжила поездку.

Он несколько раз падал на руки, стукаясь лицом об пол. Стек и снова поездка. Госпожа ловила себя на мысли, что ей он как объект дрессировки уже неинтересен, а его страдания уже не забавны, она просто развлекала саму. Она, конечно, сыграла бы коварную лису, но он….

Нет, это не бесхвостый волк, сейчас он — раздавленный червяк, таракан с брюшком, лопнувшим под каблуком…. Она подъехала к станку.